Спаси меня  - Мона Кастен

– Руби, заходите, пожалуйста. – У нее был приятный, спокойный голос, который словно окутал мои издерганные нервы в уютное одеяло. Я встала и выпрямилась. За спиной Джуд сказал: «Удачи!», но я уже не успела поблагодарить его. Профессорша придержала дверь, давая пройти в кабинет, где состоится интервью, и когда мы вошли, она представилась мне как Пруденс.

Кабинет был размером с нашу гостиную, но из-за того, что весь заставлен, он казался довольно уютным. Мебель выглядела старинной, как будто стояла здесь со дня основания колледжа, и в воздухе витал запах старых книг. Вдоль стен расположились бесчисленные стеллажи, аккуратно и со знанием дела заполненные книгами. Еще одна преподавательница сидела у секретера в другом конце кабинета. Она что-то писала, подняв голову, когда Пруденс подвела меня к столу. Я в сотый раз разгладила юбку и села, держа спину ровно. Обе преподавательницы опустились на стулья по другую сторону стола, раскрыли блокноты и откинулись на спинки.

Сердце у меня вот-вот выпрыгнет, но я стараюсь не показать вида и держусь независимо. Я твердо верю в то, что выдержу это собеседование. Я подготовилась и сделала все, что могла.

Я медленно выдохнула.

– Мы рады, что вы приняли приглашение, Руби, – начала наконец вторая преподавательница. – Меня зовут Ада Дженсон, и я провожу вместе с Пруденс собеседование в колледже Св. Хильды.

Ее голос, как и голос Пруденс, подействовал на меня успокаивающе, и я подумала, как этим женщинам удается не только принадлежать к самому образованному классу страны, но еще и обладать даром так ловко успокаивать людей.

– Большое спасибо за приглашение, – ответила я и откашлялась. Мой голос звучал так, будто я проглотила что-то липкое и оно застряло в глотке.

– Начнем мы вот с какого вопроса, – продолжила Пруденс. – Почему вам хотелось бы учиться в Оксфорде?

Я уставилась на них. На это я не рассчитывала. Во многих сообщениях о подобных собеседованиях я читала только о вводных вопросах, которые имели прямое отношение к теме. Я ничего не могла поделать – улыбка расползлась по всему лицу. И я начала рассказывать. Обо всем. Я рассказала о том, что с детства интересовалась политикой и что уже в семь лет знала, что хочу учиться в Оксфорде. Я рассказала о том, что отец к моему двенадцатому дню рождения подписал меня на Spectator и на New Statesman и что я часами смотрела по телевизору дебаты в парламенте. Я рассказала о моей страсти к организации мероприятий и о желании изменить вещи к лучшему. Не особо заискивая, я подчеркнула, что Оксфорд лучший университет, в котором я хотела бы научиться всему, что приблизило бы меня к достижению высшей цели.

Закончив, я почти выдохлась и не могла решить, довольны ли они были моим ответом или нет. Но поскольку я и не рассчитывала на одобрительное «дай пять» или рукоплескания, то подошло и просто молчание. Последовало еще два вопроса, на сей раз по теме политики. Я старалась хорошо приводить аргументы и не дать себя смутить дополнительными вопросами. Беседа длилась не больше пятнадцати минут – и собеседование закончилось.

– Большое спасибо за ваше время, – только успела сказать я, но Ада уже углубилась в свои записи и не слушала. Пруденс проводила меня к двери и на прощанье улыбнулась. Я улыбнулась ей в ответ и вышла в коридор. Дверь за мной закрылась, и почти в ту же секунду я почувствовала невероятную усталость.

На стуле напротив двери сидел парень, тот самый, что улыбался мне в общем зале. Я вспомнила о той девушке с бледными губами, которая сбежала еще до того, как я успела заговорить с ней. Я была бы рада услышать от нее пару подбадривающих слов, но поняла, почему она так быстро сбежала. Теперь, когда адреналин постепенно выветрился, я хотела только одного – выйти из здания на свежий воздух. И все же я вымучила из себя искреннее: «Ты справишься, удачи!», прежде чем выйти из здания и направиться к общежитию.